Lost souls

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lost souls » Творчество » Анорексия мыслей


Анорексия мыслей

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Промышляю стихи и прозу

Кто-то уже это читал :3
Катя. Часть 1. Новые черные крылья

Катя идет по грязной улице, мимо старых домов, вдыхая терпкий смог.
Она держит в руке Кустурицу, тащит кучу ненужных слов, и не знает прямых дорог.
Катя все время сутулится, ее злит: она не видит снов, она не знает кто бог.
У Кати много морщин, она часто хмурится. У нее куча долгов и давно поджимает срок.
Катя очень часто ругается, она не знает оков, возможно видит и между строк.
Катя очень редко молится, она почти не пишет стихов и сворачивается в клубок.
Катя периодически колется, она не знает основ и в груди у нее песок.

Катя уже большая девочка, она обязана все терпеть, и никогда не может устать.
Она типичная, серая стервочка. Очень хочет сгореть, и никогда - догорать.
На лоб надвигает кепочку. Катя совсем не умеет петь. Вечно ноет что хочет поспать.
Она довнольно важная дамочка.
Катя очень не любит печь, она больше любит кровать.
Руки Кати - так просто веточки. На нее совсем больно смотреть. Очень часто ее тянет рвать.

Катя живет в комуналке, ее дом - ну вообще теремок, там живут они всемером.
Вокруг нее сплошные нарко, у Кати давно уже ноет бок, и залпом она осушает ром.
Катя носит сплошные майки, насыщает желудок впрок, и любит поесть перед сном.
Ей, ну просто,все время жарко.
Катя - побитый щенок, ее очень пугает гром.
Катя часто гуляет в парке, плетет там себе венок, и проклинает ром.
Катя не собирает марки, латает побитый бок. Она давно уже прогнила нутром.
Катя идет по дороге старцев, вдоль грязных дорог, продевая руку свою в крыло.

Отредактировано Lennart Oxenstierna (2013-08-18 17:09:08)

0

2

Осторожно: проза!

Катя. Часть 2. Точка невозврата.

Катя  просыпается резко вскакивая с кровати.
Спина жутко ноет, кажется, она всю ночь пролежала на чем-то твердом. Рука шарит по кровати и натыкается на круглый предмет. Это пепельница.
Пустая пепельница, а все окурки и грязь лежат на кровати вместе с пустыми бутылками пива и старыми коробками с пиццей, покрытыми вековой пылью.
В прочем, как и ее запутанные, рыжие волосы.
Девушка пихает ногой груду бутылок, и встает с кровати.
В трейлере ужаснейший бардак.
Она смотрит в окно - вечер.
Рука по памяти находит в темноте дверку отключившегося холодильника, и достает с верхней полки теплую баночку колы.
Катя  в кромешной темноте садится в кресло. Она уже давно привыкла к тому, что ей вечно выключают свет за неуплату, привыкла мыться холодной водой и греться зимой от бесчисленных одеял.
Надо бы что-нибудь поесть.
В этой конуре стоял бардак, и она наверно прибралась бы, если бы вспоминала об этом, когда возвращалась домой, после своих гулянок.
В этой темноте совершенно ничего не видно.
Она на память идет через кучи лежащей на полу посуды, покрытой давнишней плесенью, пылью и жиром. Ее бы рвало от всей этой вони, если бы она давно к этому не привыкла.
Девушка находит на полу относительно чистые джинсовые шорты. Нацепив их, решает что сверху ничего не станет надевать, и идет к плите.
Маленький подарок - на сковородке лежит небольшой кусочек бекона. Правда, возрастом в два-три дня, но ничего, есть можно. И не таким травилась, так что девушка не задумываясь, закидывает его в рот.
Есть совершенно не хочется, но еще меньше хочется добить печень.
Рука все так же сжимает баночку теплой колы, не решаясь ее открыть.
Так что Катя одевает давным-давно порванные кеды на голую ногу, и вот так вот в лифчике и шортах, выходит на улицу, успев прихватить с собой пачку спичек и валявшуюся на полу сигарету.
Рыжая совершенно не помнит, что творилось вчера, самое главное, что она проснулась в своем трейлере, и в белье, а не голая и где-то на улице. Бывало, однажды даже просыпалась лежащей на ветке старого дуба, прямо посреди городского парка.
Еще меньше ее волновало, что по этому поводу подумают окружающие.
Она почесала затылок, еще минуту постояв у трейлера, а затем, громко хлопнув дверью своей серо-черной пластмассовой конуры, ушла, закуривая сигарету.
Никотин тут же проник в легкие, прожигая горло. Остановился там с секунду, потом будто начал проникать своими невесомыми руками в каждую частичку ее тела, оставляя в груди знакомый жар.
Бьянки не знает куда идет. Она не знает, чего хочет, и что с ней будет через полчаса. Больше всего на свете ей хочется  убраться подальше от этого вшивого трейлера, и она, остановившись у шоссе, садиться в первое попавшееся такси, даже не говоря куда ехать, просто: "Куда-нибудь".
Лишь бы подальше оттуда, ведь она знает, что завтра опять проснется среди горы бутылок, банок и коробок от пиццы. Пропитанная вонью табака и с белесой от кокаина челкой.
Снова перекусит, ели повезет, какой-нибудь дрянью и попытается убраться подальше от этих нескончаемых бутылок.
Катя чешет дорожки у себя на руках, и прижимается лбом к холодному стеклу.
Ей все равно на то, что водитель смотрел на нее как на какую-то сумасшедшую шлюху.
Это ее волнует меньше всего.
Надо бы придумать, чем расплатиться с ним.
Но и это ее совершенно не волнует.
Она открывает банку сравнительно теплой колы, и, выкидывая окурок в окно, делает глоток.
Катя ненавидит теплую колу. Но еще больше ее бесит холодная.
Так что она продолжает сжимать мягкую жесть, чувствуя как теплая, темная жижа обжигает горло пузырьками и стекает прямо в ноющий желудок.
Она делает еще глоток. Кажется, что кола пропиталась этой жестью, потому что кроме противного вкуса и скрежета на зубах, она ничего не чувствует.
От каждого глотка этой теплой дряни настроение портится все больше.
Катя очень хочет выбросить к черту эту злосчастную банку.
А еще она хочет наконец-то убраться из этого трейлера раз и навсегда.
Но завтра опять проснется среди бутылок и коробок, в грязи и вони.
Так что она сжимает в руке жестянку и продолжает смотреть на проезжающие машины.

И так постоянно.

Отредактировано Lennart Oxenstierna (2013-08-18 17:08:44)

0

3

Катя. Часть 3. Миша

Он не любит три вещи на свете
Громкие крики, пронзительный звук
Не любит когда плачут дети
И излом моих бледных рук.

Он не терпит три вещи на свете.
Он всегда молчалив, почти нем.
Не терпит, когда плачут дети,
Пироги и малиновый джем

Ненавидит три вещи на свете.
Мольбу пред сном и запах елки.
Ненавидит когда плачут дети.
И мой взгляд, укоряющий, колкий.

Он не видит три вещи на свете
Мои слезы серые и мою печаль
Как смеются любимы дети,
Как лицо мне накрыла вуаль.

А он любит три вещи на свете.
Сигареты и запах лесной.
Когда молчат любимые дети
А я была, всего то, его женой..

Отредактировано Lennart Oxenstierna (2013-08-18 17:08:23)

0

4

Катя. Часть 4. Метро.

И так каждое чертово утро.
Ты стоишь, в жарком метро.
Чувствуя что гниет все твое нутро.
И каждый раз, в духоте.
Ты стоишь задавленная во всех сторон.
Изжатая, пустая, как чертов лимон.
Стоишь и терпишь, качаясь в вагоне.
А разум там, вместе с ним на перроне.
А ты едешь вперед, молчишь.
А внутри и будто кричишь.
Но все та же тишь, только тишь.
И вспоминаешь его:"малышь"
И то, как от руки на плече - летишь.
Но снова тишь. Проклятая тишь.
И ты опять в вагоне стоишь.
Вся вымокшая, всюду капли пота.
Будто пятна дождя на ржавом копоте.
Ты стоишь и мечтаешь, о холодном компоте.
Боясь что кто-то стащит твой телефон.
А ведь вдруг туда позвонит он?
Знаешь что бред, не позвонит,нет
Но все же что-то зарождает свет
Из груди вырывается сотня комет
Не позвонит. Бред, это бред
Но ты стоишь, тебе еще ехать час.
И ты думала что доедешь на раз.
А ты стоишь. Голова трещит. Жара.
Вот такая, лето, чертова пора.
Не вытереть пота со лба.
И при торможении, снова делаешь Па.
А вот тут, горячая труба.
И держишь ее. Чтоб не упасть.
Ох. Жара. Словно львиная пасть.
А запах духов, смешался с вонью
И запахом чужого пота.
И ты молишь бога, закончить эти невзгоды.
А на улице снова плохая погода.
А по телеку снова, на мини-юбки мода.
На улице дождь. В вагоне жара.
Лето. Лето, чертова пора.
Как же долеко ты от окна.
Там свежий ветер дует. Прохладная пелена.
Там дует им. Там он.
Пахнет дождем и лесом.
Сияют в глазах его, чертята и бесы.
А ты стоишь в вагоне.
И лишь голос железно-белесый.
Тебе выходить. Вот стоишь на перроне.
Прогнило все твое нутро.
И лишь смс:"жду тебя у метро...."

0

5

Катя. Часть 5 и последняя. Странное хобби.

У нее странное хобби.
Даже очень странное.
Хотя, для ее жизни это норма.
Совсем обычно. Обыденно.
Просто вот так вот вышло.
Сложились обстоятельства.
-"Зачем?"-спрашивает она у себя.
Оно того стоит! Ответ сам всплывает в голове.
И теперь она изо дня в день по памяти пробирается к заброшенной девятиэтажке. Переступая валяющиеся кирпичи, кучи железных труб и строительного мусора. Боясь, в этой кромешной тьме на что-нибудь наткнуться или упасть.
На ощупь находит единственный вход, в кромешной тьме поднимается по лестнице на крышу, ожидая найти там очередной, отчаявшийся силуэт.
Снова и снова. Каждый день. Как робот. Она идет к одному и тому же месту. В одно и тоже время. Вот только, ей не всегда везет. В последнее время она все реже находит там кого-нибудь.
Башня самоубийц. Именно так называется это место. Сорок два самоубийства за год. Ужас, не правда ли? Но вот здание никак не снесут.
И Катя так и будет сюда приходить. Снова будет садиться перед очередным не нашедшим выход, и рассказывать свою историю. Свою боль. Свои чувства. Сегодня это парень. Лет семнадцать на взгляд. Лицо расплывчатое и неприметное. Волосы короткие. Одет лишь в джинсы и серую водолазку.
Он сидит на самом краю крыши, смотря вниз и о чем-то напряженно думая.
Катя садится рядом, и укутывается в плед, который она начала носить с собой, из-за того, что на крыше часто дует.
- Привет... Знаю, наверно я не желательное для тебя сейчас лицо. Ты совершенно меня не знаешь, и тебе уж точно не нужны мои проблемы... Но, ты - единственный, кто может мне помочь, - она говорит это каждый раз. Как заведенная. Как сломанный патефон. Убирая выбившиеся пряди за ухо, каждый раз тяжелым, еле слышным вздохом, тихо продолжает.
- Судя по всему тебе уже нечего терять. Ты нашел выход из положения, в котором потерял смысл. А мне лишь нужно поговорить с тобой. Не больше. Ты ничего не потеряешь. И я тоже, ведь кроме тебя никто не будет знать о том, что у меня на душе. И ты унесешь это с собой. Нет, я не буду говорить:"не надо" и "ты же еще так молод" и уж тем более не скажу "не делай этого. Это не выход". Нет. Это твоя жизнь. Тебе решать что делать. Тебе и никому больше.
Это твоя жизнь.
Твое тело.
Твоя свобода.
Свобода выбора.
Я знаю поверь, что ты хочешь прыгнуть. И не потому, что это башня самоубийц, а потому, что знаю этот взгляд. Мертвый взгляд. И даже когда улыбаешься, глаза выдают. Выдают человека, который сдался. Который не видит решения проблемы, а помочь некому. Потому что никого нет, или же ты не хочешь нагружать родных своими проблемами, считая, что им хватает своих... - Катя грустно улыбается, смотря прямо в лицо парню. Тот же давно не сводит с нее глаз, и девушка понимает, что теперь можно начать свой рассказ. И так каждый раз. Изо дня в день она приходит сюда, и, найдя кого-то, рассказывает ему все, что с ней происходит.
А знаете что? Это равноценный обмен. Ведь когда она выговаривается, уходя, каждый раз,краем глаза замечает, что слушатель встает вместе с ней и идет к выходу. Каждый раз. Всегда так. И ради этого она готова не спать еще ночь. Она готова снова, под проливной дождь или не щадящую метель, пешком идти через весь город, плюя на сон и голод, разрывая кожу от торчащих всюду острых кусков металла и гвоздей. Ради этого она готова жить. Ради этого она снова и снова будет приходить туда каждый божий день.
Рассказывать от том, что синяки у нее на руках, из-за того, что лопаются сосуды. Сами по себе. Просто лопаются. И появляется очередная иссиня-черная отметина. И когда-нибудь, лопнет сосуд прямо у сердца. Этой мыслью она живет семь лет. Ожидая. Будет это через день, два или же через года.
Рассказывает о том, что все время мерзнет. Когда тепло. Когда одета как капуста. Когда градусник показывает тридцать восемь и семь. Мерзнет не снаружи. Изнутри. Что-то замерзает и застывает. Что-то погибает, рушится, трескается на миллиарды осколков, которые прорывая кожу, органы и разрезая кости, выходят наружу, миллиардами невидимых частичек души, и растворяются в пустоте, без надежды вернуться обратно.
Рассказывает о том, чего ей стоит улыбка. Чего ей стоит делать вид, что ее волнуют совершенно другие проблемы.
Но ведь у нее совершенно другое хобби.
Уже давно.
Она не та Катя.
Она давно наплевала на себя. И будет приходить к "Башне Самоубийц", до тех пор, пока сосуд рядом с ее истерзанным, треснувшим сердцем не разорвется.
Это ее хобби.
Оно того стоит.

0

6

Последний стих

Это последний стих.
Мой голос стал слишком тих.
Он среди голосов других
Затих.
Это последний стих.
Мой голос на веки затих.
И святых он не молит теперь.
И сломана последняя дверь.

Мой голос погиб.
Он немощный, слабый тип.
И бровей моих грустный изгиб
Погиб.
Стих этот - жалкий тип.
Он глуп и неровен изгиб.
Это умерший крик в ночи.
И я на веки теперь:"молчи"

Это последний вздох.
И теперь я пустой горох.
Покровитель орды целой крох
Издох.
Это последний вздох.
И я коверкраю теперь:"Бох..."
Почернели крылья давно.
Но мне теперь все равно.

Это последний крик.
Я кричал стихами - лишь миг.
И никогда ведь не был я big
Глупый сдвиг.
Мой последний,истошный крик.
Тихий , он - всего лишь миг.
И все ушло в мгновение ока.
Остался я,немота и дорога.

Ведь это последний стих.
Он не отличается ничем от других.
Но мой голос глупый
Затих.
И не слышен среди других.
Я этим ведь предал своих.
Ну не знаете вы, тех троих.
А голос навеки мой стих.
Все.
Это - последний
Стих.

0

7

Семь лет

Семь лет спустя, семь долгих лет спустя.
Ты все стоишь у берега - скорбя.
Смотря на ночь, на ту, сухую ночь.
И как шептала ты - что смерти она дочь.
Я помню юбки, тот изгиб неровный,
И что январь, твой брат, замерзший и не кровный.
Я помню блеск тех глаз, и тихий, старой,стук,
Той лодки сломанной, и твой немой испуг.
Я помню черный, омут "незаката"
Я помню смех и скалы, о была отрада
Стоять у сада, и внимать тому как розы вянут.
И как землей, и прахом, ближе к небу станут.
Я помню шарканье и твой большой каблук.
По мостовой, и чашек старых стук.
Я помню ночь, она везде, в окне, в саду,
В застывшем небе, по углам, в пруду.
В дыханий птиц, я помню долгий сон,
И он везде по всюду будто он.
Я помню снег и дрожь замерзший рук.
Кольцо мороза и тот ели сук.
Я помню скрип огромных тех ворот,
Резных и старых, и тот год невзгод.
И будто бы зовет меня весна.
А я в тюрьме, в засаде, и лишь пелена.
Тех синих глаз, забыл, те черны косы,
И ты была - как соловей тот безгосолый.
А наш старый мост, деревянный, размяк.
А твой народ - твой погасший маяк,
А твой народ - твое немое знамя,
А твой народ не греет уж, не пламя.
Я помню, жар, тот сон и твой посмертный бред.
Я помою что ты там, семь лет, семь этих долгих лет
Ты была жива, еще семь лет, семь очень долгих лет..

0

8

Бессонница

На что похожи бессонные ночи?
Скажи, я не много теряю, раз сплю?
Что тебе звезды во мраке пророчат,
И чьи тени, там, спешат к алтарю?

На что похож обжигающий кофе
И вой темноты у черного окна?
И в душе подобное катастрофе,
Видит лишь только синяя луна?

На что же похожи бессонные ночи,
И больно ли замерзать в теплоте?
На кого же глядят городские очи,
Разгораясь светом, подобно мечте?

На что же похожи сухие те слезы?
И шум машин в купе с воем дождя...
А тихо ли вторят настроению грозы?
И помнит ли небо своего же вождя?

На что же похожи бессонные ночи!?
Зачем же прошлым жить, так нельзя!
Что же тебе там во мраке пророчат,
Не найти искуплений, грозя...

0

9

Манекен

Я - манекен, мне нельзя ведь влюбляться,
Я - манекен, мне лишь на витрине стоять.
Из года в год, неподвижною оставаться.
И тихо, спокойно, безнадежно мечтать

Я - манекен, я дерево, обычная кукла,
И скрежет от повернутых рук
Лишь произношу, давно я потухла
И вывернул наизнанку меня,лучший друг.

Я манекен, плод, застывший испуг.
И не могу устремить я свой взор,
Не настоящий, самый не верный я друг,
На немом лице меркнет лживый укор

Я лишь манекен, бледно-серый обман,
Неудачная копия , еще один брак,
Мне и на улыбку шанс был не дан,
А ведь скоро тоже упаду в тот овраг

Я ведь манекен, не могу и вдохнуть
Свежий ветер и запах хмурого лета,
Мне не суждено ведь забвенно уснуть,
Я хладна, далека как от солнца комета.

Я ведь просто кукла, как жаль, что не больше.
Но пытка, бесчувственно тело мое,
Повсюду такие, в Нигерии, Польше,
Вот так вот стоят, зарастая пыльем.

Так страшно и больно пластмассовой быть.
Не можешь кричать...и улыбаться.
Надеяться глупо,что сможешь любить
И нескончания муки бояться

Выворачивать руки, совсем не кричать,
Не чувствовать холод и боли ожог.
Терпеть эти муки, безвольно молчать
И понимать, Бога нет, ведь он не помог

Хочу улыбаться, смеяться, кричать...
Однако же, все давно решено...
Желаю любить и в любви утопать.
Найти друзей, жить счастливо.....но..

Я лишь манекен, не могу я сказать,
Что когда-то давно живою была.
Ни Аду, ни Раю в конце не бывать,
Меня за грехи так жизнь прокляла.

Я лишь манекен, уж давно не живая,
Я умерла, в наказанье я тут.
После смерти такое с каждым бывает.
Ад и рай? Не верьте им - они лгут...

0

10

Острожно: проза

Рита. Frozen.

Ночь. И холодная, почти прозрачная, темно-синяя изморозь на окне, доползла и до сжатых в кулаки рук, покрывая их ледяной,сухой, не щадящей коркой терпкой печали.
"Frozen" - выводят тонкие пальцы на облаченном в холодное полотно льда, окне.
И от тепла пальцев, надпись начинает тихо таять, и холодные, иссиня-белые, продрогшие пальцы покрываются жгучими каплями пыли и шепота. И капли, словно тонкое лезвие, оставляют глубокие шрамы на бледной коже.
Рита сидела сгорбившись у холодного оконца, и смотрела куда-то в темно-синюю пустоту. Из под тонкой пижамы выпирал позвоночник, такой же хрупкий, слабый и тонкий стержень ее самой.
Она прижималась всем своим телом к холодному окну так, словно хотела, чтобы пробирающий до костей холод улицы добрался до самой души, превращая все в черную,замерзшую массу. Вся продрогшая и холодная, она прижималась к окну все сильнее, будто скала надежду, опору и защиту. Без того бледная кожа в некоторых местах даже покрылась изморозью. В местах, которые Рита не чувствовала. Которые она не захотела чувствовать.
Прижимая к себе ноги, девушка неотрывно смотрела в одну точку, будто найдя там что-то, и пристально рассматривала. Отражение. Продрогшее и замерзшее тело, монотонно ударялось о подоконник, причиняя боль там, где ее нельзя было почувствовать от покрывавшей кожу изморози.
Ничего не чувствовала. Она ничего не чувствовала. Ей было холодно. Ей совершенно не было больно. Там, внутри, где недавно оборвалось, сломалось, ушло рыжее яркое солнце, оставив за собой лишь бьющий в глаза ,приторный лиловый закат. Там, где старая, через чур многое повидавшая душа, соединялась с молодым телом. Там где кто-то в белом кимоно, заправив белоснежные пряди за ухо, тихо шептал: "Слишком слаба, для всего что на нее навалилось". Ей не было больно. И от того, что она давно себя изжила, и знала, и видела слишком многое. И от того, что она давно уже, там, внутри, в своем выдуманном мирке, была слабой, немощной, мудрой, но изжившей свой срок старухой. Мирно сидящей на полянке, в окружении быстро семенящих внуков. Не было больно. От того что она должна быть энергичной и веселой девчушкой, когда душа давно изжила себя. Слишком давно...
Она ничего, совершенно ничего не чувствовала. Ей не было больно. Казалось, изморозь покрывшая ее кожу, уже пробралась внутрь, и теперь и там, там тоже холодно. Там тоже все продрогло,замерзло и не чувствует ничего кроме холода.
Так было легче.
Так было лучше.
Уютней.
Удобней.
Лишь только, до дикости хотелось содрать с себя эту чертову изморозь, продрать замерзшую кожу, и выпустить кровь.
Теплую,жгучую кровь.
Которая согреет.
Спасет.
Поможет.
Рукия принялась раздирать ногтями кожу.
На руках,ногах,спине,лице.
Везде.
Везде где было холодно.
Панически.
Быстро.
Царапать.
Царапать.
Раздирая кровь,соскабливая с кожи лед.
Убирая холод.
Резко.
Быстро.
Убрать.
Убрать.
Рита продирала кожу,яростно и долго. Так сильно, что даже ломались ногти, и оставалось лишь продирать пальцами бледную кожу, с выпирающими синими венами,и тонкими костями. Яростно, долго. С наслаждением.
До тех пор,пока бледное,продрогшее тело не упадет на пол, и в немом отчаянии, потеряется где-то далеко.
А на окне так и будет, написанное тонкими,холодными пальцами,меткое:"Frozen"
Замерзшая...

0

11

Так мало

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
А мы уже по горло сыты этим миром.
Мы прожигаем горе за пачкой сигарет.
И нам давно мир опустевшей стал квартирой

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
А чувство будто жизней семь прошло.
И будто много раз был спет уж наш куплет,
Ведь что-то важно внутри погибло, иль ушло.

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
И в жизни, думают, мы мало повидали.
Но обнажен был у души скупой скелет.
И многие давно уже сломались...

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
И мы всех чувств еще быть может не узнали,
Но кто-то уж давно купил туда билет
Кого-то сотни раз уже оставили, предали.

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
И может мы все сути не познали,
Но нам с тобой внутри как-будто сотня лет.
И слишком многое в душе мы утеряли.

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
Не заведем детей, в душе их потеряли
Но нам уже кричат плохое вслед,
И мы давно уже об умерших вздыхали.

Нам вроде бы совсем ведь мало лет,
Нам жить еще, и многое узнать,
Но спели,спели наш давно куплет.
И остаетсят только от себя бежать

+1

12

Надежда

И она ушла. Как осенний дождь в зимнюю пору. Как солнца последний луч.
И она ушла. Высоко,на далекую снежную гору.Не выглянет больше она из-за туч.
Ведь когда пришла. Сквозь стальные земные затворы. Тут же канула в лету,страх ведь так могуч.

И она ушла. Как последний восторженный крик. Как тихий,мучительный стон.
Как слеза воробья,что плача,угаснет и в миг. И решительно,смело,разрушая закон.
И она ведь ушла. Как робкий,незамеченный сдвиг. И суха,и выжата словно лимон.

И ведь когда брела. Сквозь колючие розы кусты. Сквозь глубокие реки и море.
То когда пришла. Была тонка как листок бересты. Хрупка и измученна веками и горем.
И когда была. Терпела законы,что были не так уж просты. Разрушая затворы вихрем.

И она ушла. Измученная поступком и словом. Избитая ложью и кровью.
И она ушла. За чем-то не сбыточным,новым. Забытая небом и любовью.
И она ушла. Ушла первой, надеждой, бесчувственной болью..

+1

13

Нож

Нож в печень,никто не вечен.
И ты тоже будешь смертью помечен.
Ведь конец всегда так мрачен.
Будет ад,ты ведь слишком порочен.

Нож в печень,никто не вечен.
И ты еще будешь жизнью измучен.
И как всегда,ты будешь конечен.
Ведь конец судьбы, и так уж намечен.

Нож в печень,никто не вечен.
И ты как и все,клеймом помечен.
Может навык жить,тобой и отточен.
Но страх перед смертью бесконечен.

Никто не вечен,не будь столь лиричен.
Теплый прием в аду обеспечен.
Гарантирует Смерть,страх пред ней бесконечен.
Но запретный плод,ведь так сочен...

И как бы не был богат и удачен.
Конец для каждого одинаково мрачен.
Сам,лишь решаешь,кем будешь захвачен.
Мрак? Твоя вина..Ты так порочен...

Нож в печень,никто не вечен.
И ты был слишком в жизни, порочен.
И слишком тяжко ею испорчен.
А тяжкий конец давно уж окончен...


Все. Я устал. У меня есть еще куча работ. Я пишу уже четвертый год. Если кто-то захочет еще в чем я сомневаюсьобращайтесь в лс. Кину сайт где ВСЕ мои работы

+1

14

Очередной стих про Катю. Всеотец.

Катя, послушай, ты ему очень вряд ли дочь, ты скорее из сорных плевел, а не из зерен.
Тобой под столом подметать не прочь, ты от фильтра упавший пепел, смысл твой иллюзорен.
Катя, послушай, он будет с тобою резче, твой час ведь еще не пробил, неизвестно куда все канет.
Ему жилось бы гораздо легче, если б он тебя продал или пропил, он и так тобой слишком занят.
Все эти предательства и обманы, потери от случая к случаю, сиротство, и нищета.
У многих что ли такие раны? Ты думаешь все вот такие везучие? Не так легко достается беда!
Кто-то вообще тихонько живет. У Отца на него ноль внимания, а тебе досталось вон сколько:
Больные почки, пробит живот, депресуха, сушняк, отчаяние. Нужда в табаке, иголке.
И даже твой город - Москва! Жара под сорок, выхлопы, газы. А сколько там лицемерия.
Таких как ты ломают на два, давят как клещей, лишают гомеостаза, выдирают руки как перья.
Так что не ной дорогая, что тебя совсем тут не любят, что ты тут совсем случайно.
Не надо говорить не зная, на тебя столько времени губят... А сколько ушло отчаяния!
В тебе одной его больше чем в половине мира. Он очень дорог. Знаешь как трудно его добывать:
Поломки машины, пожары в квартире, предательство тех кто дорог, тихо семью надо отбирать.
Это все очень большая морока, надо просто понять что не всем так везет, что не всех бог так любит, так сильно бьет, топит раньше срока, не вех на острые камни несет, не всех так старательно губят.
Но ты, увы, провалилась, стой пред судом нагая, с большущей дырой в груди.
Экзамен не долго длился, он не улыбался тебе, помогая. Опять начнешь с начала пути
Так что не пищи, словно глупый крот, тут совсем другие порядки, все делать надо бегом.
Для тебя этим только паче.
Так что закрывай свой глумливый рот. Собирай все свои монатки. И не подведи его, у тебя через жизнь перездача.

0

15

И еще один стих про Катю и Мишу

И тут он приваливается к оградке,
Солнце бликует на загорелом лице сгущенкой сладкой,
Проходится по лопаткам горячей патокой, густой помадкой.
Очерчивает тень его шершавой ваткой,
И тонет в его макушке, будто в своей кроватке.
Катя снимает не гнущееся, крахмаленное белье.
Ветер развивает ее рыжие волосы, узелки из них вьет.
Тянет на себя ее платье, словно дождем ее льет.
Сероватым свистом ей на ухо поет.
Катя знает, он у оградки и ждет ее.
Вот-вот сейчас он ее по имени позовет...
И они вместе, опять до речки бегом.
Она не жадная, делит его со всем внешним мирком,
У нее нету прав на сердечную мышцу его.
Когда рука ложится на плече так легко -
Между зубами скребется кипящий, горячий ком.
И весь ее мир сворачивается клубком.
Кате совсем не шутится, не смеется.
Катя амебой за ним, по тропинке вьется.
Его улыбка колется жутко и еще дерется.
Бьет по дых, струится, в горло льется.
Катя поет ему, хоть ей и совсем не поется.
А глаза у него большие и яблочные.
Они вместе идут в химчистку, прачечную.
Она рассказывает про себя - припадочную.
Простушку влюбчивую, и почти не сказочную.
На всякий случай, Катя выпила противозачаточные.
Он рисует ей океаны леса, птиц, моря.
Все то, что видел когда-то в самолете паря.
Она надеется, что все эти прогулки не зря.
Что в его рисунках, Катя - это заря.
Миша не любит ее, уже у той оградки.
Еще с самого первого сентября.
Они бредут вместе, тропинки, лужицы, острова.
Она любя называет его"болван"
Катя чуть не выдает себя, улыбаясь едва-едва,
Смотрит ему в глаза - и кружится голова.


Они совсем еще свежие

0


Вы здесь » Lost souls » Творчество » Анорексия мыслей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC